СЕВИЛЬСКИЙ ЦИРЮЛЬНИК

seville2.jpg

Сцена 1. На одной из улиц Севильи собрались музыканты, чтобы аккомпанировать молодому графу Альмавиве, поющему серенаду своей возлюбленной, Розине. Это очаровательная цветистая каватина («Ессо ridente in cielo» — «Скоро восток золотою ярко заблещет зарею»). Но все старания бесплодны. Музыкантам не удаётся вызвать Розину: её строго опекает старый доктор Бартоло. Раздраженный граф со своим слугой Фиорелло отсылают музыкантов.

И теперь мы слышим за сценой радостный баритон. Это Фигаро, брадобрей, напевающий себе на радость и рассказывающий нам, как он необходим всем в городе. Это бахвальство — чудесная каватина «Largo al factotum» («Место! Раздайся шире, народ!»). Быстро выясняется, что Фигаро давно уже знает графа (не так уж много людей в городе, кого бы Фигаро не знал.) Граф — с имеющейся у него на руках суммой денег — привлекает Фигаро к себе на помощь, чтобы устроить свою женитьбу на Розине, и они начинают разрабатывать план действий. Но их обсуждение прерывает вышедший из дома доктор Бартоло, он бормочет о том, что сам сегодня же намеревается жениться на Розине. Это слышат граф и Фигаро.

Теперь оба заговорщика решают действовать быстро. Пользуясь отсутствием Бартоло, Альмавива вновь заводит серенаду и на сей раз представляет себя как Линдор (мелодия этой канцоны принадлежит Винченцо Беллини). Розина отвечает ему благосклонно с балкона и вдруг быстро удаляется, услышав чьи-то шаги у себя в апартаментах. Изобретательный Фигаро тут же придумывает, как поступить: Альмавива переоденется солдатом и как бы пьяный войдёт в дом со словами, что его полк расквартирован в городе и он будет жить здесь. Эта идея нравится графу, и сцена завершается веселым дуэтом, в котором влюбленный граф выражает свою радость по поводу перспективы успеха всей затеи, а цирюльник радуется успеху проекта, уже приносящего доход.

Сцена 2. Теперь события разворачиваются стремительно и бурно. Они происходят в доме доктора Бартоло. Розина поет свою знаменитую колоратурную арию «Una voce poco fa» («В полуночной тишине»). В ней Розина впервые признается в своей любви к неизвестному исполнителю серенад Линдору, затем клянется навсегда принадлежать ему, несмотря на опротивевшего ей опекуна, с которым она сумеет сладить. Она продолжает рассуждать о том, какой замечательно покорной женой она будет, если ей не будут перечить. Иначе она намерена стать истинной дьяволицей, мегерой. (Обычно в современных постановках эта партия исполняется колоратурным сопрано. Однако Россини написал её иначе. Он предназначал её для колоратурного меццо-сопрано, довольно редко встречающегося в XX веке.) После арии она недолго, но сердечно беседует с Фигаро, цирюльником, и менее сердечно — с доктором Бартоло.

Следующая большая ария известна как «La calunnia» («Клевета») — хвала клевете или злостной сплетне. Дон Базилио, учитель музыки, сообщает своему старому другу доктору Бартоло, что в город прибыл граф Альмавива и что он является тайным любовником Розины. Каким образом, спрашивает Бартоло, он оказался так дискредитирован? Из-за кем-то распространённого слуха, говорит Базилио. И вот повод для арии, в которой поистине с «графической» зримостью описывается, как дьявольские слухи превращаются в настоящую бурю всеобщего негодования и осуждения. За этим следует длинный и довольно застенчивый диалог между Фигаро и Розиной, в котором цирюльник рассказывает девушке, что бедный молодой человек, по имени Линдоро, влюблен в неё и что было бы хорошо с её стороны написать ему письмо. Розина на самом деле уже написала письмо, и она вручает его Фигаро, чтобы тот передал его этому юноше. Тогда происходит ещё один диалог — короткий, в котором Розина пытается направить по ложному пути своего старого опекуна, говоря ему всяческую чепуху и ложь. Он все это видит и понимает.

Доведенный до бешенства этим посягательством на его достоинство, доктор Бартоло поет третью большую арию в этой сцене («A un dottor della mia sorte» — «Я недаром доктор зоркий»). С профессионалом, как он, говорит доктор, невозможно так обращаться, и он приказывает Розине сидеть взаперти в её комнате.

Вскоре после этого входит граф Альмавива, согласно плану переодетый солдатом кавалерии и изображающий из себя пьяного; он заявляет, что расквартирован в доме доктора. Протесты доктора не помогают: явно пьяный солдат не принимает никаких доказательств свободы от постоя дома доктора и угрожает ему шпагой, вопит и ругается — но при всем этом ему удаётся по секрету дать Розине знать, что он — Линдор. Все превращается в ужасную суматоху, по мере того как один за другим к этому всему присоединяются служанка Берта, цирюльник Фигаро и учитель музыки Базилио. Привлеченный шумом, в дом врывается дозор городской стражи. Мнимый солдат (граф Альмавива) почти арестован, но ему удаётся обнаружить перед офицером своё истинное звание. Первое действие кончается блестящим девятиголосным хором, в котором каждый участник признает, что вся ситуация совершенно безумна.

[править] Действие 2

Картина 1. С началом второго действия общая неразбериха даже ещё больше усиливается. Граф Альмавива является в дом доктора Бартоло в новом обличье — учителя музыки: в чёрной мантии и профессорской шляпе семнадцатого века. Он говорит, что явился заменить дона Базилио, который заболел, и он настаивает дать урок музыки Розине. Во многих современных оперных театрах во время этого урока ведущее сопрано часто вместо арии — самой разработанной и украшенной богатой колоратурой — вставляет что-нибудь по собственному выбору. Но Россини написал для этого эпизода песню «L’Inutile precauzione» («Тщетная предосторожность»), что было первоначальным подзаголовком оперы. Доктору Бартоло не нравится эта «современная музыка», как он её называет. То ли дело ариетта… И гнусавым голосом он поет старомодный сентиментальный романс.

Секундой позже появляется Фигаро с тазиком для бритья; он настаивает на том, чтобы побрить доктора. И пока лицо доктора в мыльной пене, влюбленные делают приготовления для побега сегодня же вечером. Но тут приходит дон Базилио. Конечно же, он совсем не болен, но в очаровательном квинтете каждый уговаривает его в том, что у него горячка, и он, незаметно получив от графа увесистый кошелек (аргумент!), отправляется домой «лечиться». Все эти необычные действия возбуждают у доктора подозрения, и в конце ещё одного чудесного концертного номера он всех прогоняет из дома. Тогда, по контрасту, звучит остроумная маленькая песенка Берты, служанки, рассуждающей о глупости всех тех стариков, которые на старости лет вознамериваются жениться.

Картина 2. В этот момент оркестр звуками живописует бурю, которая бушует за окном, а также указывает на то, что прошло какое-то время (музыка для этого эпизода заимствована Россини из его собственной оперы «La pietra del paragone» — «Пробный камень»). Снаружи растворяется окно, и через него в комнату проникает сначала Фигаро, а за ним граф, закутанный в плащ. Они готовы к побегу. Но сначала, однако, им надлежит убедить Розину в том, что их намерения благородны, поскольку до сих пор она не знает, что Линдор и граф Альмавива — это одно и то же лицо. Вскоре они все готовы и поют терцет побега «Zitti, zitti» («Тише, тише»), когда вдруг обнаруживается, что лестницы нет! Позже выясняется, что убрал её доктор Бартоло, когда отправлялся устраивать все дела своей свадьбы с Розиной.

И вот, когда явились Базилио и нотариус, за которыми послал доктор Бартоло, граф подкупает их, чтобы они зарегистрировали его брак с Розиной. Базилио он предлагает перстень; в противном случае — две пули из своего пистолета. Поспешная церемония едва закончилась, как возвращается доктор Бартоло в сопровождении офицера и солдат. И тут все выясняется. Доктор даже в определённой мере смиряется с таким исходом, когда граф заверяет его, что не нуждается в приданом Розины и тот может оставить его себе. Комедия заканчивается — как и должна кончаться комедия — всеобщим примирением.

Завершено. Прошедшие сеансы:

28 марта, 2009
18.00
29 ноября, 2009
18.00
22 января, 2010
18.00
09 декабря, 2010
18.00
31 марта, 2011
18.00